Неточные совпадения
Познал я глас иных желаний,
Познал я
новую печаль;
Для первых нет мне упований,
А старой мне печали жаль.
Мечты,
мечты! где ваша сладость?
Где, вечная к ней рифма, младость?
Ужель и вправду наконец
Увял, увял ее венец?
Ужель и впрямь и в самом деле
Без элегических затей
Весна моих промчалась дней
(Что я шутя твердил доселе)?
И ей ужель возврата нет?
Ужель мне скоро тридцать лет?
В свою деревню в ту же пору
Помещик
новый прискакал
И столь же строгому разбору
В соседстве повод подавал.
По имени Владимир Ленской,
С душою прямо геттингенской,
Красавец, в полном цвете лет,
Поклонник Канта и поэт.
Он из Германии туманной
Привез учености плоды:
Вольнолюбивые
мечты,
Дух пылкий и довольно странный,
Всегда восторженную речь
И кудри черные до плеч.
Или, не радуясь возврату
Погибших осенью листов,
Мы помним горькую утрату,
Внимая
новый шум лесов;
Или с природой оживленной
Сближаем думою смущенной
Мы увяданье наших лет,
Которым возрожденья нет?
Быть может, в мысли нам приходит
Средь поэтического сна
Иная, старая весна
И в трепет сердце нам приводит
Мечтой о дальней стороне,
О чудной ночи, о луне…
От хладного разврата света
Еще увянуть не успев,
Его душа была согрета
Приветом друга, лаской дев;
Он сердцем милый был невежда,
Его лелеяла надежда,
И мира
новый блеск и шум
Еще пленяли юный ум.
Он забавлял
мечтою сладкой
Сомненья сердца своего;
Цель жизни нашей для него
Была заманчивой загадкой,
Над ней он голову ломал
И чудеса подозревал.
Грустно видеть, когда юноша теряет лучшие свои надежды и
мечты, когда пред ним отдергивается розовый флер, сквозь который он смотрел на дела и чувства человеческие, хотя есть надежда, что он заменит старые заблуждения
новыми, не менее проходящими, но зато не менее сладкими…
Вдруг он вздрогнул: одна, тоже вчерашняя, мысль опять пронеслась в его голове. Но вздрогнул он не оттого, что пронеслась эта мысль. Он ведь знал, он предчувствовал, что она непременно «пронесется», и уже ждал ее; да и мысль эта была совсем не вчерашняя. Но разница была в том, что месяц назад, и даже вчера еще, она была только
мечтой, а теперь… теперь явилась вдруг не
мечтой, а в каком-то
новом, грозном и совсем незнакомом ему виде, и он вдруг сам сознал это… Ему стукнуло в голову, и потемнело в глазах.
Наутро опять жизнь, опять волнения,
мечты! Он любит вообразить себя иногда каким-нибудь непобедимым полководцем, перед которым не только Наполеон, но и Еруслан Лазаревич ничего не значит; выдумает войну и причину ее: у него хлынут, например, народы из Африки в Европу, или устроит он
новые крестовые походы и воюет, решает участь народов, разоряет города, щадит, казнит, оказывает подвиги добра и великодушия.
На каждом шагу он находил разочарование в прежних
мечтах и
новое неожиданное очарование.
Все заранее обольщают себя
мечтами, кто — увидеть природу, еще роскошнее виденной, кто —
новых жителей,
новые нравы, кто льстится встретиться с крокодилом, кто с креолкой, иной рассчитывает на сигары; тот хочет заказать белье из травяного холста; у всех различные желания.
— Стойте, Алексей Федорович, стойте, — схватился опять за
новую, вдруг представившуюся ему
мечту штабс-капитан и опять затараторил исступленною скороговоркой, — да знаете ли вы, что мы с Илюшкой, пожалуй, и впрямь теперь
мечту осуществим: купим лошадку да кибитку, да лошадку-то вороненькую, он просил непременно чтобы вороненькую, да и отправимся, как третьего дня расписывали.
Тем не менее, несмотря на всю смутную безотчетность его душевного состояния и на все угнетавшее его горе, он все же дивился невольно одному
новому и странному ощущению, рождавшемуся в его сердце: эта женщина, эта «страшная» женщина не только не пугала его теперь прежним страхом, страхом, зарождавшимся в нем прежде при всякой
мечте о женщине, если мелькала таковая в его душе, но, напротив, эта женщина, которую он боялся более всех, сидевшая у него на коленях и его обнимавшая, возбуждала в нем вдруг теперь совсем иное, неожиданное и особливое чувство, чувство какого-то необыкновенного, величайшего и чистосердечнейшего к ней любопытства, и все это уже безо всякой боязни, без малейшего прежнего ужаса — вот что было главное и что невольно удивляло его.
Русская интеллигенция, освобожденная от провинциализма, выйдет, наконец, в историческую ширь и туда понесет свою жажду правды на земле, свою часто неосознанную
мечту о мировом спасении и свою волю к
новой, лучшей жизни для человечества.
Новое место давало мне чувство меньшей зависимости от обыденной действительности и открывало больший простор для
мечты.
Странное дело, это девичье имя осветило каким-то совершенно
новым светом все его заветные
мечты и самые дорогие планы.
Это правда, что ей теперь тяжело и скучно, очень скучно; Афанасий Иванович угадал
мечты ее; она желала бы воскреснуть, хоть не в любви, так в семействе, сознав
новую цель; но что о Гавриле Ардалионовиче она почти ничего не может сказать.
— Я не знаю как. В моем тогдашнем мраке мне мечталась… мерещилась, может быть,
новая заря. Я не знаю, как подумал о вас об первой. Я правду вам тогда написал, что не знаю. Всё это была только
мечта от тогдашнего ужаса… Я потом стал заниматься; я три года бы сюда не приехал…
Матушка даже повернулась на стуле при одной мысли, как бы оно хорошо вышло. Некоторое время она молчала; вероятно, в голове ее уже роились
мечты. Купить земли — да побольше — да крестьян без земли на своз душ пятьсот, тоже недорого, от сорока до пятидесяти рублей за душу, да и поселить их там. Земля-то
новая — сколько она приплода даст! Лошадей развести, овец…
Моя
мечта о сцене как
новой художественной дороге не осуществилась.
В этом смысле мне решительно не с кем было прощаться, покидая Казань в ноябре 1855 года. Мы уезжали — трезвые, возбужденные не вином, а
мечтами о
новой жизни в „Ливонских Афинах“, безвсякого молодечества, с хорошим мозговым задором.
Мы принимали присягу после 19 февраля. Смерть Николая никого из нас не огорчила, но и никакого ликования я что-то не припомню. Надежд на
новые порядки тоже не являлось и тогда, когда мы вернулись с вакаций. И в наших
мечтах о Дерпте нас манили не более свободная в политическом смысле жизнь, даже не буршикозные вольности, а возможность учиться не как школьникам, а как настоящим питомцам науки.
Был и еще — тоже не
новый уже для меня — мотив: моя влюбленность и
мечта о женитьбе на девушке, отец которой, вероятно, желал бы видеть своего будущего зятя чем-нибудь более солидным, чем простым журнальным сотрудником.
Почему все надежды
нового человечества идут вразрез с
мечтами средневековья?
Всё, что он видел и слышал, было так мало сообразно с его прошедшими, недавними впечатлениями: паркетная светлая, большая зала экзамена, веселые, добрые голоса и смех товарищей,
новый мундир, любимый царь, которого он семь лет привык видеть, и который, прощаясь с ними со слезами, называет их детьми своими, — и так мало всё, что он видел, похоже на его прекрасные, радужные, великодушные
мечты.
Жизнь в родительском доме, гимназия, товарищи, наконец самостоятельная жизнь студентом, комнатки «с мебелью» в Бронной,
новые товарищи,
мечты о богатстве и славе.
И теперь она ему нравилась, очень нравилась, но чего-то уже недоставало в ней, или что-то было лишнее, — он и сам не мог бы сказать, что именно, но что-то уже мешало ему чувствовать, как прежде. Ему не нравилась ее бледность,
новое выражение, слабая улыбка, голос, а немного погодя уже не нравилось платье, кресло, в котором она сидела, не нравилось что-то в прошлом, когда он едва не женился на ней. Он вспомнил о своей любви, о
мечтах и надеждах, которые волновали его четыре года назад, — и ему стало неловко.
С
новой силой возобновились
мечты о литературной работе.
«В этой жизни не будет ошибок», — сказала Варвара Петровна, когда девочке было еще двенадцать лет, и так как она имела свойство привязываться упрямо и страстно к каждой пленившей ее
мечте, к каждому своему
новому предначертанию, к каждой мысли своей, показавшейся ей светлою, то тотчас же и решила воспитывать Дашу как родную дочь.
Мечта новой философии — стать научной или наукообразной.
Оставим его в этих
мечтах и грезах и постараемся удовлетворить, хоть в нескольких словах, совершенно законное любопытство читателей, каким образом на жизненной дороге нашего героя, которого мы оставили в Неаполе, собирающегося возвратиться в Россию, появилось
новое действующее лицо — Маргарита Николаевна Строева.
Кто устоит против разлуки, —
Соблазна
новой красоты,
Против бездействия и скуки,
И своенравия
мечты?
В «мозаиковой» гостиной я выбрал себе турецкую софу, лег на нее и отдал себя во власть фантазий и воздушных замков.
Мечты пьяные, но одна другой грандиознее и безграничнее, охватили мой молодой мозг… Получился
новый мир, полный одуряющей прелести и не поддающихся описанию красот.
Но при низком уровне сельскохозяйственной культуры, при социальной неустроенности крестьян положение было тяжелым и среди крестьян было постоянно недовольство и
мечта о
новом устроении.
Так что предсказание о том, что придет время, когда все люди будут научены богом, разучатся воевать, перекуют мечи на орала и копья на серпы, т. е., переводя на наш язык, все тюрьмы, крепости, казармы, дворцы, церкви останутся пустыми и все виселицы, ружья, пушки останутся без употребления, — уже не
мечта, а определенная,
новая форма жизни, к которой с всё увеличивающейся быстротой приближается человечество.
Между тем все приготовил к моему возвращению. 2 октября в час пополудни сел в тарантас с Батеньковым и Лебедем. Они меня проводили до Самолета. Татьяна Александровна, прощаясь со мной, просила меня сказать тебе, что утешается
мечтой к
Новому году быть у тебя в Марьине. Не знаю почему — они все говорят мне о тебе. Видно, что-нибудь значит. [То есть декабристы понимали, что Пущин и Фонвизина скоро соединят свои судьбы.]
И вдруг известие о приезде молодого князя Лугового открыло для материнской
мечты новые горизонты. Что, если повторится с ее дочерью судьба ее, Вассы Семеновны? Быть может, и Людмиле суждено отыскать жениха по соседству. Быть может, этот жених именно теперь уже находится в дороге.
Кто устоит против разлуки,
Соблазна
новой красоты,
Против усталости и скуки
И своенравия
мечты?
Первый транспорт бревен привел Мыльникова в умиление: его заветная
мечта поставить
новую избу осуществлялась.
В несколько дней Мыльников совершенно преобразился: он щеголял в красной кумачовой рубахе, в плисовых шароварах, в
новой шапке, в
новом полушубке и
новых пимах (валенках). Но его гордостью была лошадь, купленная на первые деньги. Иметь собственную лошадь всегда было недосягаемой
мечтой Мыльникова, а тут вся лошадь в сбруе и с пошевнями — садись и поезжай.
Теперь на смену робкой прежней
мечты в душе Дуни родилось
новое желание: умереть, если понадобится, за Наташу, отдать всю свою жизнь за нее…
Однако Вадим заметил в ней семейственную гордость, сходство с его душой, которое обещало ему много… обещало со временем и любовь ее… эта надежда была для него нечто
новое; он хотел ею завладеть, он боялся расстаться с нею на одно мгновение… — и вот зачем он удалился в уединенное место, где плеск волны не мог развлечь думы его; он не знал, что есть цветы, которые, чем более за ними ухаживают, тем менее отвечают стараниям садовника; он не знал, что, слишком привязавшись к
мечте, мы теряем существенность; а в его существенности было одно мщение…
Собираясь в Московию с такою любящею душой, с такими обольстительными
мечтами о житье в
новом краю, он, по приезде своем, едва было не разочаровался, едва не узнал всей тяжести и горечи сиротства на чужбине и несправедливости людей.
Она и прежде, в лучших
мечтах своих, просила дали, неизвестного,
новых земель и людей.
Зинаида Федоровна по-прежнему мечтала о своей кухне, о
новой квартире и путешествии за границу, но
мечты оставались
мечтами.
Безучастнее всех к грезам и
мечтам о будущем относился главный их виновник, если можно так выразиться, князь Владимир Никитич. Это бросалось в глаза Якову Потаповичу, это не ускользнуло от внимания и княжны Евпраксии. Первый объяснял это беспокойством своего
нового друга за исход челобитья у царя и всеми силами старался вдохнуть в него бодрость и надежду.
Наденька более всех обнаруживала участия к положению сестры, но, впрочем, и та часто увлекалась
мечтою о грядущем бале и об обещанном
новом бальном платье.
Когда наступит время для социализма, то он окажется уже ненужным и устаревшим, так как будет уже
новая жизнь, не похожая на ту, которая преподносилась в социалистических
мечтах, скованных отрицательными связями с буржуазно-капиталистическим строем.
Я окунаюсь в совершенно
новую жизнь. Здесь не говорят о лекциях, о театральном училище, о практических занятиях и о сцене. Здесь свой мир, далекий от борьбы, смелых дерзновений и горячей юношеской
мечты. Интересы здесь другие. И только милые, полные тревоги и любви глаза моего «Солнышка», как я называю моего отца, обращаются ко мне и словно спрашивают меня...
И опять тихие, кроткие, как пастушья свирель далекого альпийского края, звуки наполняют собой мою крошечную квартиру и вселяют в душу
новые смелые
мечты.
Новые, в высшей степени сладкие, не крестьянские, а бальзаковские
мечты охватили его мозг и сердце.
Ответ вспыхивал пред нею в образе пьяного мужа. Ей было трудно расстаться с
мечтой о спокойной, любовной жизни, она сжилась с этой
мечтой и гнала прочь угрожающее предчувствие. И в то же время у неё мелькало сознание, что, если запьёт Григорий, она уже не сможет жить с ним. Она видела его другим, сама стала другая, прежняя жизнь возбуждала в ней боязнь и отвращение — чувства
новые, ранее неведомые ей. Но она была женщина и — стала обвинять себя за размолвку с мужем.